единственным мужчиной на всем белом свете и вдвое моложе, то все равно

никогда и ни за что она не вышла бы за него замуж. Это было бы хуже, чем

вместо чая пить каждый день чернила. Вторая: надо заставить этого идиота

отправить Дороти на тот свет. Например, насыпав ей в чашку с чаем

индийского яда.

- Патриция? Не будь наивен. Эта безобидная жирная особа не может без

рыданий поставить даже мышеловку. Нет, единственно, о ком может идти речь,

так это о Торп. И хотя я люблю эту бывшую сельскую учительницу так же, как

ячмень в своем собственном глазу, я должна признать, что она энергична и

целеустремленна. Подумать только, как она сумела убрать Конроя. Ведь я

находилась в прихожей, не дальше десяти шагов от места происшествия. Все

это граничит уже с...

- Ужасно! И происходит же такое на свете... - Полковник не успел закончить

фразу, ибо Грэди наступила ему на ногу металлическим каблуком-шпилькой и

спокойно продолжала:

- Я не могу просто понять, как он мог исчезнуть. Бейли и его люди перерыли

весь дом. Но, видимо, инспектор глупее, чем я думала. Кроме того, эта

сельская учительница отравила его портером, поэтому он не будет ее уличать.

А это означает, что теперь на очереди один из нас или мы оба.

- Ты это серьезно? - Голос Декстера, обычно гнусавый, даже когда он

погружался в воспоминания о бравых походах, задрожал от страха.

- Настолько серьезно, Гарри, что я уже вижу себя покупающей венок на твою

могилу.

- Прекрати нести вздор! - Полковник замахал руками. - Ты знаешь, что я

четырежды перенес малярию. С тех пор мои нервы сдали. Не таким я был, когда

мы душили индийских повстанцев.

- Во всяком случае, мы должны что-то предпринять, а для этого нужны

железные нервы.

- Ты считаешь, что мы должны... Нам нужно... - заикаясь, промолвил Декстер.

- Что нам еще остается? - Грэди испытующе посмотрела на полковника и

поняла, что тот трусит. Как бы про себя она сказала: - Я боюсь смерти.

Когда я думаю о кладбище в Уолсе, то чувствую себя истлевшей и сгнившей.

Декстер нервно кивнул головой.

- И как ты себе это представляешь? - спросил он.

Грэди придвинулась к нему, положила свою жилистую руку на его руку и

ласково сказала:

- У тебя есть маленькая ампула, о которой ты мне рассказывал, и ты ведь

храбрый мужчина. - Она указала на фотографию, где Декстер был изображен с

убитым королевским тигром. И тихо добавила: - Ты понимаешь, что мы тогда

сразу же распорядимся всем наследством.

Декстер снова кивнул, выражая согласие с планом Грэди, при этом его губы

вытянулись в прямую линию.

- Ведь мы в самом деле должны защищаться, - сказал он наконец неуверенно. -

Если она убийца, а она таковой является, и если Бейли идиот, который не

может ее изобличить, то мы должны действовать. Наш долг положить конец

проискам этой особы. Да, это наш долг?

Стелла Грэди облегченно вздохнула, и они договорились, как реализовать свой

план.

Чай, как обычно, готовила Патриция, а Фишер подавал его в серебряных

чайниках На одном из них был выгравирован герб династии Торпов, и этим

чайником имела право пользоваться только хозяйка. Иногда, правда, желая

подразнить Патрицию, Грэди брала чайник себе. Именно это спасло Дороти

жизнь.

Когда Фишер накрыл на стол и поставил чайник, Дороти и Стелла Грэди

находились в своих комнатах. Полковник вылил содержимое ампулы в чайник,

который стоял на месте, где обычно сидела Дороти, и вышел на террасу.

Дворецкий пригласил дам к чаю. Патриция, желая, как всегда, удостовериться,

правильно ли сервирован стол, сразу заметила, что Фишер допустил ошибку

или, возможно, намеренно нарушил свои обязанности. Он поставил чайник с

гербом рядом с прибором Грэди, а на месте, где сидит ее хозяйка, стоял

чайник без герба. Сердито сопя, она поменяла их местами.

Послеобеденный чай прошел, как обычно, при полном молчании. Лишь было

заметно, что Декстер и Грэди пристально поглядывали на леди Торп, листавшую

какой-то журнал. В нем было несколько красочных фотографий загорелых

веселых людей на водных лыжах в одной из бухт Адриатики. На других

фотографиях они были изображены вечером под синим звездным небом на террасе

дома в мавританском стиле, где слушали музыку, пили охлажденные напитки и

беседовали. Такая жизнь была мечтой Дороти.

Она бросала недружелюбные взгляды на своих соседей по столу и думала о том,

как было бы хорошо отделаться от них.

Это случилось быстрее, чем она могла надеяться.

Первой исчезла Грэди. На старом "фиате" полковника она врезалась в липу,

росшую на обочине дороги перед поворотом на Уолс. Дереву было около пятисот

лет, и на стволе висела дощечка, на которой значилось, что дерево посажено

королем Ричардом III в 1484 году в знак того, что на этом месте святой

Патрик помог ему спастись от лап огромного медведя.

Ни Патрик и ни другой святой не предупредили, однако, Грэди, и она со

скоростью в семьдесят километров въехала на крутой поворот, поскольку уже

была в бессознательном состоянии, вызванном медленно действующим ядом В

нескольких метрах от липы у нее потемнело в глазах, она пыталась нажать на

тормоз, но было уже поздно.

Мотор загорелся, и пламя мгновенно охватило всю машину, а затем взорвался

бензобак. Когда к месту аварии, оглашая округу воем сирены, подъехал наряд

транспортной полиции, автомобиль и водитель уже обуглились

Получив по телефону сообщение об аварии, Бейли сначала потерял дар речи,

затем пришел в себя и с такой силой стукнул кулаком по столу, что

чернильница и ручка взлетели к потолку. Побелев от ярости, он позвал

Вильямса.

Когда растерянный сержант вбежал в комнату, Бейли посмотрел на него так,

как разъяренный бык смотрит на неопытного тореро, намереваясь поддеть его

на рога и пронести по арене.

- О чем вы думали, когда начали служить в полиции? - спросил он Вильямса

тихим, вкрадчивым голосом. - Вы хотите стать инспектором или даже старшим

инспектором, а может быть, и суперинтендантом, не так ли? Вы умны, вам

нельзя отказать в добросовестности и прилежании. У вас есть необходимые

связи, а почтенный сэр Арчибальд является вашим дядюшкой. - Бейли сделал

паузу, несколько раз глубоко вздохнул и сказал с явным сарказмом; - И все

же вы никогда не станете ни инспектором, ни старшим инспектором, ни

суперинтендантом! Из вас ничего не получится. А почему? Потому что вас с

треском выгонят из полиции! И меня тоже.

- Что, собственно, случилось, сэр? - отважился наконец спросить Вильямс.

- Третья жертва в замке Карентин.

- Убийство?

- Якобы автомобильная авария.

- Кто же на этот раз?

- Грэди.

- Если это была автомобильная авария, сэр, тогда...

- Не будьте идиотом, Вильямс. Провалиться мне на этом месте; если это была

автомобильная авария. Но мы опять ничего не можем доказать, считайте, что

труп исчез. В бензобаке было сорок литров бензина. На том месте, где ее

нашли, удалось наскрести лишь горсть золы.

- Если вы позволите, я хотел бы задать один вопрос, сэр.

- Послушайте, вы тоже начинаете говорить таким же нелепым языком, как этот

Фишер! - заорал на него инспектор. - И не стойте как жердь, словно у вас

сросся позвоночник. Это действует мне на нервы! Что вы хотите спросить?

- Я хотел бы знать, как вы можете с такой уверенностью утверждать, что

несчастный случай вовсе не несчастный случай.

- Понятия не имею. Но, черт возьми, я убежден в этом! Этого вам не

достаточно?

- Нет.

- Гм, - пробурчал Бейли, как обрывающаяся басовая струна виолончели. -

Хорошо. Давайте подумаем вместе. Возьмем факты, только факты, и ничего;

кроме фактов.

- Согласен, сэр, только факты, - ухмыльнулся Вильямс.

- Послушайте, Вильямс, я запущу сейчас вот этой чернильницей в вашу голову

Бегайте тогда целую неделю синекожим.

- Если вы позволите заметить, сэр, то на этом свете нет синекожей расы.

Вместо того, чтобы признать это несомненно правильное замечание, Бейли

сделал что-то невероятное. Он схватил чернильницу, встал, подошел к

Вильямсу и медленно, с наслаждением вылил ее содержимое на его голову.

Потом, как когда-то Лютер, он разбил чернильницу о стену, хотя ему и не

почудился там черт. Он сделал это скорее потому, что неожиданно его осенила

мысль, которая была настолько же абсурдна, как говорил позднее сам,

насколько абсурдной может быть иногда сама истина.

- Вот видите, все же есть синекожие люди, - обратился он к Вильямсу,

который стоял, поджавши хвост.

Вильямсу было лет двадцать пять, он не курил, был здоров, холост и поэтому

свободен от всяких забот. Бейли считал Вильямса излишне серьезным.

Оказалось, что он ошибался

- Вы убедили меня, сэр. - Молодой сержант посмотрел на себя в висевшее над

умывальником зеркало. - Но шутка будет стоить вам десять фунтов. Эту сумму

вы переведете на счет общества антиалкоголиков "Легко на сердце без виски"

в Уолсе. В противном случае я сейчас же сажусь за стол и пишу остатком

чернил жалобу. И у вас есть недруги, причем не только в полицай-президиуме,

но и в прессе. - Он сказал это на полном серьезе, но потом вынужден был

рассмеяться. - Вот будет спектакль, если я в этом виде попаду на первую

полосу ливерпульской газеты! Заголовок: "Инспектор освящает своих

подчиненных чернилами!" Фото вызовет сенсацию по всей Англии.

Бейли проглотил слезы. Он был шотландцем и поэтому, если верить преданию,

немного скуповат. Но он обладал достаточным чувством юмора.